История России с древнейших времен(ч.7)

Узнав о походе Сапеги, самозванец послал к нему письмо, в котором просил его не грабить по дороге жителей, присягнувших ему, Димитрию; письмо заключается словами: "А как придешь к нашему царскому величеству и наши царские пресветлые очи увидишь, то мы тебя пожалуем своим царским жалованьем, тем, чего у тебя и на разуме нет". Но нужнее всех этих подкреплений для самозванца было присутствие Марины в его стане. Узнав, что в исполнение договора Мнишек с дочерью отпущен из Ярославля в Польшу и едет к границе под прикрытием тысячного отряда, самозванец разослал в присягнувшие ему пограничные города приказ: "Литовских послов и литовских людей перенять и в Литву не пропускать; а где их поймают, тут для них тюрьмы поставить да посажать их в тюрьмы". Но он не удовольствовался этим распоряжением и отправил перехватить их Валавского с полком его; но полякам, которые уже давно служили Лжедимитрию, почему-то не хотелось, чтобы Марина была у них в стане: очень вероятно, что, уверенные в самозванстве своего царя, они не хотели силою заставить Мнишка и особенно его дочь признавать вора за настоящего, прежнего Димитрия и боялись дурных для себя последствий от подобного насилия, не могли они знать, что Мнишки пожертвуют всем для честолюбия. Как бы то ни было, Валавский, по уверению одного из товарищей своих, с умыслом не нагнал Мнишка. Тогда самозванец отправил Зборовского; этот, приехавши недавно, хотел прислужиться Лжедимитрию, пошел очень скоро, нагнал Мнишка под Белою, разбил провожавший его московский отряд и воротил Мнишка с семейством и послом Олесницким; Гонсевский, отделившись от них за несколько дней перед тем, уехал за границу другой дорогою. Но теперь затруднение состояло в том, что Марина и отец ее не хотели прямо ехать к самозванцу в Тушино, не хотели безусловно отдаваться ему в руки: они приехали прежде в стан к Сапеге и оттуда уже вели переговоры с Лжедимитрием. Говорят, что Мнишек и послы заранее условились, чтоб их захватили из Тушина, и для этого нарочно, против воли приставов, стояли два дня на одной станции, все поджидая погони. По другому известию, Марина, увидавши тушинского вора, увидавши, что нет ничего общего между ним и ее прежним мужем, никак не хотела признать его; для убеждения ее к тому нужно было время и долгие переговоры. Оба эти известия легко согласить: Марина могла заранее знать, что ее переймут посланные из Тушина, могла быть согласна на это, ибо у нее менее чем у кого-нибудь было причин сомневаться в спасении ее мужа, по крайней мере она должна была желать убедиться в этом лично и, убедившись в противном, сначала отказалась признать обманщика своим мужем. Рассказывают, что, подъезжая к Тушину, Марина была чрезвычайно весела, смеялась и пела. Но вот на осьмнадцатой миле от стана подъезжает к ее карете молодой польский шляхтич и говорит ей: "Марина Юрьевна! Вы веселы и песенки распеваете; оно бы и следовало вам радоваться, если б вы нашли в Тушине настоящего своего мужа, но вы найдете совсем другого". Веселость Марины пропала от этих страшных слов, и плач сменил песни. Это нежелание Марины ехать немедленно в Тушино, долгие переговоры с нею и отцом ее были очень вредны для Лжедимитрия, как признается один из поляков, ему служивших, и последовавшее потом согласие Марины и отца ее признать его одним лицом с первым Димитрием уже не могло изгладить первого вредного впечатления, произведенного их колебанием, хотя самозванец и хлопотал об этом изглажении; так, в одном письме он говорит Марине, чтоб она, находясь в Звенигороде, присутствовала в тамошнем монастыре при торжестве положения мощей: "От этого, - пишет Лжедимитрий, - в Москве может возбудиться к нам большое уважение, ибо вам известно, что прежде противное поведение возбудило к нам ненависть в народе и было причиною того, что мы лишились престола". Мнишек только тогда решился назваться тестем второго самозванца, когда тот дал ему запись, что тотчас по овладении Москвою выдаст ему 300000 рублей и отдаст во владение Северское княжество с четырнадцатью городами. Олесницкий также получил жалованную грамоту на город Белую. 5 сентября в стане Сапеги происходило тайное венчание Марины со вторым Лжедимитрием, совершенное духовником ее, иезуитом, который, разумеется, убедил ее в том, что все позволено для блага римской церкви. Последняя не теряла еще совершенно надежды на воскресение Димитрия, как видно из писем кардинала Боргезе к папскому нунцию в Польше. Сначала он пишет: "Мне кажется маловероятным, чтобы Димитрий был жив и спасся бегством из своего государства, ибо в таком случае он не явился бы так поздно в Самборе, где, как говорят, он теперь". Потом: "Если только он жив, то еще можно уладить все дела; мы отправим письма и сделаем все возможное, чтобы примирить его с польским королем". Далее пишет: "Начинаем верить, что Димитрий жив, но так как он окружен еретиками, то нет надежды, чтоб он продолжал оставаться при прежнем намерении; король польский благоразумно замечает, что нельзя полагаться на него во второй раз. Бедствия должны были бы побудить его к оказанию знаков истинного благочестия, но дружба с еретиками обнаруживает, что у него нет этого чувства". В инструкции, написанной кардиналом Боргезе новому нунцию Симонетта, находятся следующие слова: "О делах московских теперь нечего много говорить, потому что надежда обратить это государство к престолу апостольскому исчезла со смертию Димитрия, хотя и говорят теперь, что он жив. Итак, мне остается сказать вам только то, что, когда введется реформа в орден монашеский св. Василия между греками, тогда можно будет со временем воспитать много добрых растений, которые посредством сношений своих с Московиею могут сообщить свет истинный ее народу". Несмотря на то, в Риме все еще не переставали колебаться между отчаянием и надеждою и принимать участие в делах самозванца. Так, в начале 1607 года Боргезе писал, что если Петр Федорович будет признан законным наследником, то Димитрию не останется надежды поправить свои дела. В ноябре 1607 года надежда воскресла; Боргезе пишет: "Сыновья сендомирского палатина, которые находятся здесь в Риме, сообщили его святейшеству достоверное известие, что Димитрий жив и что об этом пишет к ним их мать. Горим желанием узнать истину". Потом в августе 1608 года пишет: "Димитрий жив и здесь во мнении многих; даже самые неверующие теперь не противоречат решительно, как делали прежде.

Авторские права принадлежат Соловьеву С.М.. Здесь книга представенна для ознакомления.

Hosted by uCoz