История России с древнейших времен(ч.6)

В седьмом отделе говорится о записях и продажах; здесь постановлено: всякому вольно имения свои, отцовские, материнские, выслуженные, купленные и каким бы то ни было образом приобретенные, не по старому статуту с сохранением двух третей для родственников, но все в целости или по частям отчуждать, дарить, продавать и т. п. мимо детей и родственников; но из родовых имений только одна треть может быть отчуждена навеки, две же трети могут быть выкупаемы детьми и родственниками, почему за эти две трети продающий не может брать денег больше, чем во сколько они оценены, ибо после выкупающий не будет платить больше. В отделе осьмом постановляется о духовных завещаниях: относительно имущества движимого или недвижимого приобретенного всякий может делать духовные завещания, здоров ли кто или болен, только должен быть в доброй памяти; может завещать, кому хочет, призвавши уряд земский, судью, подсудка, писаря, каплана, а где бы этих лиц не было, то можно делать завещания перед тремя свидетелями, достойными веры. Если завещавший после того умрет, то, хотя бы и печати не приложил, духовное завещание имеет силу. Свидетелями при духовных завещаниях не могут быть те, которые сами не могут делать завещаний, женщины, душеприкащики, опекуны, назначенные в завещании, наконец, люди, которым что-нибудь по завещанию отказано. Никто не может ничего отказать в завещании своему рабу, не давши ему прежде свободы. Слуга путный, мещанин непривилегированных городов и простой человек может завещевать треть движимого, кому хочет, а две трети должен оставить в доме сыну, который обязан служить с той земли, на которой сидит; если же не имеет детей, то эти две части остаются в доме на службу того пана, на чьей земле сидит. Если же дети умершего, будучи вольными, захотят пойти прочь, то, взявши две части отцовского движимого, могут идти, но земля остается пану с хлебом посеянным, с хоромами и со всем, с чем отец их эту землю взял. Причины, по которым отец может лишить сына или дочь наследства, состоят в непочтительном обращении, в покинутии в беде, в упорной привязанности к ереси, со стороны дочери в безнравственном поведении. Слепой может делать завещание при осьми свидетелях, не менее. В отделе одиннадцатом говорится о насилиях, причиненных шляхте: кто насильно обвенчается с девицею пли вдовою и окажется, что ни ее, ни родственников ее на то позволения не было, то похититель лишается жизни, а третья часть имения его идет к похищенной; но если бы девица или вдова тайком от родственников дала согласие на брак и на похищение, то лишается имения отцовского и материнского. Если кто-нибудь из супругов лишит жизни другого и преступление будет подтверждено присягою семи шляхтичей, то преступник казнится смертию таким же образом, как убийца отца или матери. Кто кого лишит руки, ноги, глаза, губы, зубов, уха, должен за каждый такой член платить по 50 коп грошей и двадцать четыре недели сидеть в крепости; если лишит обеих рук или ног, обоих ушей и глаз, то платит сто коп грошей и сидит в крепости год и шесть недель и т. д. Если мещанин, находящийся в должности бурмистра, ранит шляхтича, то платит ему, как выше показано; если же ранит простой мещанин, то теряет руку. Если простой холоп ранит шляхтича, то теряет руку, если же лишит шляхтича руки или ноги пли изувечит на каком-нибудь члене, то лишается жизни. Если сын или дочь умертвит отца или мать, то преступника возят по рынку, рвут тело его клещами, потом, завязавши в мешок вместе с собакою, петухом, ужами и кошкою, топят; той же казни подвергаются и помощники его; если же отец или мать умертвят сына или дочь, то должны год и шесть недель сидеть в крепости, а потом четыре раза в год при главной церкви произносить публичное покаяние. Кто умертвит сестру или брата, лишается жизни, а имение, которое следовало ему и детям его, идет к другим наследникам; кто убьет шурина, лишается сам жизни, а жена его, сестра убитого, наследует после брата, равно как и дети ее. Слуга, убивший господина, казнится жестокою смертною казнию, если только обнажит оружие, то теряет руку. В отделе двенадцатом о годовщинах и вознаграждениях за раны простым людям, между прочим, помещено постановление, запрещающее жидам и женам их ходить в золоте и серебре: желтый цвет на головном уборе должен был отличать жида от христианина. Жид, татарин и всякий бусурманин не могли получать никакой должности; не могли иметь рабов христиан, но могли иметь закупней, и если было бы доказано, что кто-нибудь из них уговаривал закупня перейти в свою веру, такой без милосердия сожигается огнем. Христианки не могут быть мамками у детей жидовских и бусурманских, а если бы их кто к тому принуждал, такой лишается жизни. В четырнадцатом отделе о преступлениях говорится: вор, приведенный с поличным, которое стоит больше полтины грошей, казнится смертию; если поличное стоит не больше полтины грошей, то вора бить палками у столпа, поличное возвратить тому, у кого украдено, и вознаграждение ему заплатить из имущества вора; если же у вора именья нет, то отрезать ему ухо. Если поймают вора в другой раз с поличным, пусть оно и десяти грошей не стоит, во всяком случае предавать его смерти. Что касается народного права, то мы видели, что великий князь Василий высказал такое правило относительно послов от европейских христианских государей: "В обычае меж великих государей, послы ездят и дела меж их делают по сговору на обе стороны, а силы над ними ни которой не живет". Но сын его, Иван, по характеру своему часто не мог удерживаться от насильственных поступков ни в каких случаях, и потому он позволял себе задерживать послов, если речи их ему не нравились: так задержаны были послы шведский и литовский. С Иоанна же IV послов в Москве начали содержать гораздо строже, чем прежде, и строгость эта удержалась впоследствии: причиною этому было открытие сношений князя Семена ростовского с литовским послом Довойною во вред государству. Когда после этого приехал новый литовский посол, князь Збаражский, то его велено было держать в совершенном оцеплении; приставы получили наказ: беречь накрепко, чтоб дети боярские и боярские люди и торговые люди мимо Посольского двора не ходили и на двор не входили и не говорили б с посольскими людьми. Лошадей поить на Посольском же дворе, а на реку поить не отпускать; если же станут говорить, что прежде лошадей паивали на реке, а в колодцах вода дурна, лошади не пьют, то приставам отвечать: колодцы хорошие, лучше речной воды, прежде паивали на реке, да у водопоя люди посольские с здешними людьми всегда дерутся и лошадей теряют; если же посольские люди никак не захотят поить лошадей на дворе, то посылать их к реке с приставами, к особому прорубю, и беречь, чтоб никто с ними не говорил.

Авторские права принадлежат Соловьеву С.М.. Здесь книга представенна для ознакомления.

Hosted by uCoz