История России с древнейших времен(ч.3)

Так, при Калите выходец с юга Роди- он Несторович заехал боярина Акинфа с товарищами. Тогда Москва не взяла еще явного перевеса над другими княжествами, Акинфу можно было пренеб- речь ею, и, раздосадованный заездом, он отъехал в Тверь; но после, когда Москва усилилась окончательно и боярские роды обжились в ней, тогда им невыгодно стало отъезжать отсюда; они в случае заезда скорее соглашались уступать высшее место пришельцу. Так, в княжение Донского выходец во- лынский Боброк заехал Тимофея Васильевича Вельяминова с товарищами, и тот уступил ему первое место; при Василии Димитриевиче литовский выхо- дец, князь Юрий Патрикеевич, заехал также некоторых бояр, именно Конс- тантина Шею, Ивана Дмитриевича, Володимера Даниловича, Димитрия Ва- сильевича, Федора Кошкина-Голтяя. Относительно этого заезда дошло до нас любопытное известие: князю Юрию Патрикеевичу князь великий место упро- сил, когда за него дал сестру свою великую княжну Анну (по летописям, дочь Марью). А брат был большой у князя Юрия Патрикеевича - Хованский; и Федор Сабур на свадьбе князя Юрия Патрикеевича брата большого посел Хо- ванского (занял высшее место). И Хованский молвил Сабуру: "Посядь брата моего меньшего, князя Юрия Патрикеевича". И Федор Сабур молвил Хованско- му: "У того бог в кике, а у тебя бога в кике нет" - да сел Хованского выше. "У того бог в кике" значит: у того счастье, судьба в кичке; кичка вместо: женщина, жена; князь Юрий получил высшее место по жене. До нас дошла также любопытная местная грамота нижегородского великого князя Димитрия Константиновича: "Князь великий Дмитрий Константинович Нижнего Новгорода и городецкой и курмышской. Пожаловал есми бояр своих и князей, дал им местную грамоту по их челобитью и по печалованию архи- мандрита нижегородского печерского отца своего духовного Ионы и по бла- гословению владычню Серапиона нижегородского и городецкого и сарского и курмышского: кому с кем сидеть и кому под кем сидеть. Велел садитись от своего места тысяцкому своему Дмитрию Алибуртовичу князю волынскому, а под Дмитрием садиться князю Ивану Васильевичу городецкому, да против его в скамье садиться Дмитрию Ивановичу Лобанову, да в лавке же под князем Иваном князю Федору польскому Андреевичу; да садитись боярину его Ва- силью Петровичу Новосильцеву, да против в скамье садитись казначею боя- рину Тарасию Петровичу Новосильцеву. А пожаловал его боярством за то, что он окупил из полону государя своего дважды великого князя Дмитрия Константиновича, а в третие окупил великую княгиню Марфу. Да садитись боярину князю Петру Ивановичу Березопольскому, да садитись в лавке князю Дмитрию Федоровичу курмышскому. А к местной грамоте князь великий велел боярам своим и дьяку руки прикладывать, а местную грамоту писал великого князя дьяк Петр Давыдов сын Русин". Из этой грамоты мы видим, как в каж- дом княжестве сильнейшие князья примышляли себе волости, сводя их князей на степень слуг своих; здесь эти князья должны садиться ниже простых бо- яр, и в начале грамоты бояре вообще поставлены выше князей. Кроме завещания Димитрия Донского и из других известий мы знаем, что бояре по-прежнему были думцами князя, князь думал, советовался с ними о делах. Начиная с Симеона Гордого, бояре являются свидетелями в княжеских духовных грамотах. Рязанский великий князь Олег Иванович в одной своей жалованной грамоте говорит: "Посоветовавшись (сгадав) с отцом своим, владыкою Василием, и с своими боярами (следуют имена их), дал я" и проч., но мы должны заметить, что в грамотах московских князей мы этого выражения не находим. Видим бояр, которые пользуются особенною доверен- ностию некоторых князей и чрез это обнаруживают большое влияние на дела: таков был Семен Тонилиевич при князе Андрее Александровиче, бояре Федор Андреевич и сын его Иван Федорович Кошка при Василии Димитриевиче, Моро- зов при князе Юрии Димитриевиче; мы видели, как влияние, переданное ста- риком Кошкою молодому (относительно) сыну своему, возбудило негодование старших, отразившееся и в летописи. Разделение дружины на старшую и младшую сохраняется и в описываемое время, только с переменою некоторых названий. Старшая дружина по-прежне- му носит название бояр, или боляр. Право бояр на свободный отъезд от од- ного князя к другому, от великого к удельному и наоборот, также от вели- кого к великому же, от московского, например, к тверскому или рязанскому и наоборот, подтверждается во всех договорах княжеских. Князья обязыва- лись в договорах своих не сердиться на отъехавших от них бояр, не захва- тывать их сел и домов, оставшихся во владениях прежнего князя. Вследствие этого права бояр сохранять свои недвижимые имущества после отъезда в княжеских уделах постоянно могли находиться волости чужих бо- яр, несмотря на то что князья не позволяли чужим боярам покупать сел в своих уделах; волости чужих бояр могли находиться в княжеских уделах еще и потому, что известное княжество, например Серпуховское, принадлежало сначала одному князю, Владимиру Андреевичу, и бояре его могли свободно покупать села по всему княжеству, но по смерти Владимира Андреевича его владения разделились между сыновьями его на несколько особых уделов, бо- яре его также разошлись по сыновьям, причем легко могло случиться, что боярин остался служить старшему брату, серпуховскому князю, а село его, по новому разделу, очутилось в уделе князя боровского. Это обстоя- тельство заставило князей вносить в свои договоры условие, что бояре от- носительно суда и дани подведомственны тому князю, во владениях которого живут, где у них недвижимая собственность: князья обязываются ведать та- ких бояр судом и данью как своих; но в военное время бояре должны были идти в поход с тем князем, которому служили, в случае же осады города, в котором или близ которого они жили, они должны были оставаться и защи- щать этот город. В случае спорного дела между одним князем и боярином другого оба князя отсылали от себя по боярину для решения этого дела; если же посланные бояре не могли между собою согласиться, то избирали третьего судью; но всякое дело боярина с своим князем судит последний. За службу свою бояре получали от князей известные волости и села в корм- ление: Иоанн Калита в завещании своем упоминает о селе Богородицком, ко- торое он купил и отдал Борису Воркову. "Если этот Ворков,- говорит вели- кий князь,будет служить которому-нибудь из моих сыновей, то село оста- нется за ним; если же перестанет служить детям моим, то село отнимут". Касательно пользования доходами с кормлений Симеон Гордый распоряжается так в своем завещании: "Если кто-нибудь из бояр моих станет служить моей княгине и будет ведать волости, то обязан отдавать княгине моей половину дохода (прибытка)". Димитрий Донской с двоюродным братом своим Владими- ром Андреевичем уговорились так относительно боярских кормлений: "Если боярин поедет с кормленья от тебя ли ко мне, от меня ли к тебе, не отс- лужив службы, то дать ему кормленье по исправе, т.

Авторские права принадлежат Соловьеву С.М.. Здесь книга представенна для ознакомления.

Hosted by uCoz