История России с древнейших времен(ч.3)

Обязанный уступать требованиям князей-союзников в ущерб силе Московс- кого княжества, Шемяка, разумеется, должен был уступать требованиям сво- ей дружины и своих московских приверженцев; граждане, к нему не располо- женные или по крайней мере равнодушные, не могли найти против них защиты на суде Шемякине, и этот суд пословицею перешел в потомство с значением суда несправедливого. Но после торжества Василиева отношения московского князя к другим князьям, союзным и враждебным, родным и неродным, принимают прежний ха- рактер. Мы видели, на каких основаниях заключен был мир с Шемякою и Мо- жайским; до нас дошла договорная грамота последнего с великим князем; Можайский повторяет в ней: "Что ты, господин князь великий, от нас по- терпел, за то за все ни ты сам, ни твоя мать, ни жена, ни дети не должны мстить ни мне, ни моим детям, не должны ничего этого ни помнить, ни по- минать, ни на сердце держать". Когда детям великокняжеским исполнится по 42 лет, то они должны сами целовать крест в соблюдении этого договора. Договаривающиеся ставят в свидетели бога, богородицу, великих чудотвор- цев, великого святителя Николу, св. Петра митрополита, св. Леонтия Рос- товского, Сергия и Кирилла, молитву родителей, отцов, дедов и прадедов; а поруками - князя тверского, его жену (сестру Можайского), князей Миха- ила Андреевича и Василия Ярославича; кто нарушит договор, на том не бу- дет милости божией, богородицы, молитвы означенных святых и роди- тельской, а поруки будут с правым на виноватого. Союз можайского князя пока еще был нужен Василию, и в сентябре 1447 года заключен был с ним новый договор, но которому великий князь пожало- вал Ивана Андреевича Бежецким Верхом, половиною Заозерья и Лисиным; Мо- жайский клянется держать великое княжение честно и грозно, без обиды, в случае смерти Василия обязуется признать его сына великим князем и быть с ним заодно, ходить на войну по приказу великокняжескому без ослушанья, но выговаривает опять: "А к тебе, великому князю, мне не ездить, пока бог не даст отца нашего митрополита в земле нашей". Князья, оставшиеся верными Василию, были награждены: в июне 1447 года заключен был договор с Михаилом Андреевичем верейским, по которому тот получал освобождение от татарской дани на два года, кроме того, большую часть Заозерья в вот- чину; серпуховской князь Василий Ярославич получил за свои услуги Дмит- ров и еще несколько волостей. Все эти князья были довольны; не мог быть доволен один Шемяка. Везде, в Новгороде и Казани, между князьями удельными и в стенах самой Москвы, он заводил крамолы, хотел возбудить нерасположение к Василию: он не пе- реставал сноситься с Новгородом, называя себя великим князем и требуя помощи от граждан, повторяя старое обвинение Василию, что по его поблаж- ке Москва в руках татар, не прекратил сношений и с прежним союзником своим, Иваном можайским: последний не скрывал этого союза от великого князя, послы его прямо говорили Василию: "Если пожалуешь князя Димитрия Юрьевича, то все равно, что ты и меня, князь Ивана, пожаловал; если же не пожалуешь князя Димитрия, то это значит, что и меня ты не пожаловал". Из этого свидетельства видно, что Шемяка просил у великого князя волос- тей, потерянных по договору 1447 года, или других каких-либо и не полу- чал просимого. Отказавшись от всякой власти над Вяткою, Шемяка между тем посылал подговаривать ее беспокойное народонаселение на Москву; покляв- шись не сноситься с Ордою, Шемяка держал у себя казанского посла, и лег- ко было догадаться, какие переговоры вел он с ханом, потому что послед- ний сковал посла великокняжеского; когда же от хана Большой Орды пришли послы в Москву и великий князь послал к Шемяке за выходом, то он не дал ничего, отозвавшись, что хан Большой Орды не имеет никакой власти над Русью. Поклявшись возвратить все захваченное им в Москве через месяц, Шемяка не возвращал и по истечении шести месяцев, особенно не возвращал ярлыков и грамот. Далее, в договоре находилось условие, общее всем кня- жеским договорам того времени, что бояре, дети боярские и слуги вольные вольны переходить от одного князя к другому, не лишаясь своих отчин, так что боярин одного князя, покинув его службу, перейдя к другому, мог жить, однако, во владениях прежнего князя, и тот обязывался блюсти его, как своих верных бояр. Но Шемяка не мог смотреть равнодушно, что бояре его отъезжают в Москву, и вопреки клятве грабил их, отнимал села, дома, все имущество, находившееся в его владениях. Мы знаем, что младшим сы- новьям великокняжеским давались части в самом городе Москве, и каждый из них держал тиуна в своей части: Шемяка, владея в Москве жребием отца своего Юрия, посылал к тиуну своему Ватазину грамоты, в которых приказы- вал ему стараться отклонять граждан от великого князя. Эти грамоты были перехвачены, и Василий отдал дело на суд духовенству. Если русское духовенство в лице своего представителя, митрополита, так сильно содействовало возвеличению Москвы, то одинаково могущественно содействовало и утверждению единовластия, ибо в это время духовенство сознательнее других сословий могло смотреть на стремление великих князей московских, вполне оценить это стремление. Проникнутое понятиями о влас- ти царской, власти, получаемой от бога и не зависящей ни от кого и ни от чего, духовенство по этому самому должно было находиться постоянно во враждебном отношении к старому порядку вещей, к родовым отношениям, не говоря уже о том, что усобицы княжеские находились в прямой противопо- ложности с духом религии, а без единовластия они не могли прекратиться. Вот почему, когда московские князья начали стремиться к единовластию, то стремления их совершенно совпали с стремлениями духовенства; можно ска- зать, что вместе с мечом светским, великокняжеским, против удельных кня- зей постоянно был направлен меч духовный. Мы видели, как митрополит Фо- тий в начала Васильева княжения действовал против замыслов дяди Юрия, как потом кирилловский игумен Трифон разрешил Василия от клятвы, данной Шемяке; а теперь, когда Шемяка не соблюл своей клятвы и великий князь объявил об этом духовенству, то оно вооружилось против Юрьевича и отпра- вило к нему грозное послание, замечательное по необыкновенному для того времени искусству, с каким написано, по уменью соединить цели госу- дарственные с религиозными. Послание написано от лица пяти владык, двух архимандритов, которые поименованы, и потом от лица всего духовенства. Здесь прежде всего обращает на себя внимание порядок, в каком следуют владыки один за другим: они написаны по старшинству городов, и первое место занимает владыка ростовский. Ростов Великий, давно утративший свое значение, давно преклонившийся пред пригородами своими, удерживает преж- нее место относительно церковной иерархии и напоминает, что область, в которой находится теперь историческая сцена действия, есть древняя об- ласть Ростовская; за ним следует владыка суздальский, и уже третье место занимает нареченный митрополит Иона, владыка рязанский, за которым сле- дуют владыки коломенский и пермский.

Авторские права принадлежат Соловьеву С.М.. Здесь книга представенна для ознакомления.

Hosted by uCoz