История России с древнейших времен(ч.2)

Как христианские понятия со- действовали возвышению женщины, показывает вопрос известного Кирика и ответ на него епископа Нифонта. Кирик спрашивает: "Если случится, что женский платок будет вшит в платье священническое, то можно ли священни- ку служить в этом платье?" Нифонт отвечает: "Можно! - разве женщина по- гана?" Что же касается вообще до состояния нравственности в описываемое вре- мя на Руси, то, принявши в соображение время, обстоятельства и состояние нравственности других европейско-христианских народов в описываемое же время, историк не может произнести очень строгого приговора древнему русскому обществу до тридцатых годов XIII века. В это время на первом плане видим княжеские усобицы, но много ли насильственных, кровавых пос- тупков замечаем в этих усобицах? Убиение Ярополка Изяславича, ослепление Василька, братоубийство между рязанскими князьями, убиение Игоря Ольго- вича киевлянами, убиение Андрея Боголюбского приближенными к нему людьми, повешение Игоревичей галицкими боярами, ослепление (по всем ве- роятностям, мнимое) Ростиславичей во Владимире Залесском. Важное дело, когда князья постоянно толкуют, что они братья, и потому обязаны жить дружно, а не враждовать, защищать Русскую землю от врагов, а не проли- вать кровь христианскую в усобицах. Пусть нам скажут, что слова были в разладе с делом; мы ответим, что и слова имеют силу, когда беспрестанно повторяются с убеждением в их правде, когда их повторяют и сами князья, и духовенство, и народ, отказывающийся принимать участие в усобицах; ес- ли эти слова не могли прекратить усобиц, то по крайней мере могли смяг- чать их; важное дело, когда притесненный князь мог грозить притеснителю напоминанием, что поведение его похоже на поведение Святополка Окаянно- го; важное дело, когда князья ужасались и плакали об ослеплении Ва- силька, говоря, что такого зла не бывало в Русской земле ни при дедах, ни при отцах их; очень важно, когда Изяслав Мстиславич жалуется на киев- лян за убийство Игоря Ольговича, говоря, что ему теперь не уйти от наре- каний. Отношения между князем, дружиною и городовым народонаселением бы- ли вообще довольно мягки, сколько могли быть, разумеется, при тогдашней неопределенности: "Если уйдем сами, - говорит Игорь северский с братьею, - а черных людей оставим, то грех будет нам пред богом". Впрочем, при внимательном изучении летописи можно усмотреть большую жестокость в нра- вах на восток и северо-восток от Днепра, вообще замечаем большую жесто- кость в княжеском племени Святославичей черниговских, еще большую в ли- нии этих Святославичей, которая утвердилась на дальнейшем востоке, в об- ласти Муромской и Рязанской, замечаем на северо-востоке большую жест- кость в самых формах, в самых выражениях. Мы видели, как вместе с христианством принялась на Руси грамотность, и принялась крепко: почва нашлась удобная; в описываемое время мы не ви- дим препятствий к распространению грамотности, напротив, видим обстоя- тельства благоприятствующие; связь с Византиею постоянная; оттуда прихо- дят митрополиты и епископы; греческие царевны выходят замуж за наших князей, наши княжны выходят за греческих царевичей, путешествуют в Конс- тантинополь, в Иерусалим, как, например, Янка Всеволодовна, св. Евфроси- ния полоцкая; путешествуют в Иерусалим духовные лица, простые люди; страсть к паломничеству так усилилась, что духовенство начало воору- жаться против нее, прямо запрещая отправляться в Иерусалим, увещевая вести христианскую жизнь на месте жительства, накладывая даже епитимьи на дающих обеты идти в Иерусалим: эти обеты, говорило духовенство, губят землю нашу. Частые и тесные сношения с Польшею и Венгриею открывали в Русь доступ и латинскому языку. Не забудем, что просвещение было тесно соединено с религиею: кто больше читал, тот, значило, был больше утверж- ден в вере; отсюда религиозное направление, столь могущественное, необ- ходимо влекло за собою стремление к распространению грамотности, приоб- ретению книг. Сыновья и внуки Ярослава I наследовали его ревность к распространению книжного учения. Сын его Святослав собирал книги, кото- рыми наполнил свои клети; из этих книг дошло до нас два сборника. Другой сын Ярослава I, Всеволод, говорил на пяти иностранных языках, которые он изучил сидя дома, как выражается сын его, Мономах, и этим дает знать, что Всеволод изучил языки не по необходимости во время странствования по чужим землям, но единственно из любознательности; Мономах говорит при этом, что знание языков доставляет почет от иностранцев. Религиозная на- читанность Мономаха видна из его сочинений. Святослав (Святоша) Давыдо- вич собирал книги, которые подарил Киево-Печерскому монастырю; по его побуждению инок Феодосий перевел с греческого послание Льва, папы римс- кого к Флавиану, архиепископу константинопольскому. В своде летописей Татищева, в подлинности которых нет основания сомневаться, часто встре- чаем известия об образованности князей, например, о Святославе Ростисла- виче говорится, что он знал греческий язык и книги охотно читал, о Свя- тославе Юрьевиче, что он охотник был читать и милостиво принимал ученых людей, приходивших из Греции и стран западных, часто с ними разговаривал и спорил; о Романе Ростиславиче смоленском, что он многих людей понуждал к учению, устроил училища, при которых содержал учителей греческих и ла- тинских на свой счет и не хотел иметь священников не ученых; на это он издержал все свое имение, так что по смерти его ничего не осталось в казне, и смольняне похоронили его на свой счет. Михаил Юрьевич, по сло- вам того же свода летописей, очень хорошо знал св. писание, с греками и латинами говорил на их языках так же свободно, как по-русски, но не лю- бил спорить о вере. О Ярославе Владимировиче галицком говорится, что он знал иностранные языки, читал много книг, так что мог сам наставлять правой вере, понуждал духовенство учить мирян, определял монахов учите- лями и монастырские доходы назначал для содержания училищ.

Авторские права принадлежат Соловьеву С.М.. Здесь книга представенна для ознакомления.

Hosted by uCoz