История России с древнейших времен(ч.4)

А со всеми нами хрестьяны Христос бог наш, сын бога живаго, ему же слава и держава и честь и пок- лонянье со отцем и с пресвятым духом, и ныня и присно в векы, аминь". Таким образом, Лаврентий, составляя летопись свою в 1377 году, должен был окончить ее 1305 годом: значит, при всех средствах своих, пиша для князя, не нашел описания любопытных событий от начала борьбы между Моск- вою и Тверью. В Никоновском сборнике и во второй половине XIII века видны следы ростовского летописца, который подробнее всего рассказывает о князьях ростовских, их поездках в Орду, женитьбах, характерах, усобицах. С девя- ностых годов XIII века заметны и здесь следы тверского летописца. В из- вестиях о первой борьбе между Москвою и Тверью трудно распознать, какому местному летописцу принадлежат они; но с 1345 года подле московского ле- тописца мы видим опять явственные следы тверского в подробностях усобиц между потомками Михаила Ярославича, и эти подробности продолжаются до двадцатых годов XV века. Но когда подробные известия о тверских событиях прекращаются в Никоновском сборнике, любопытные известия об отношениях тверских князей к московским в княжение Ивана Михайловича находим в так называемой Тверской летописи, еще не изданной и хранящейся теперь в им- ператорской Публичной библиотеке. Этот чрезвычайно любопытный летописный сборник, составленный каким-то ростовцем во второй четверти XVI века, конечно, не может быть назван Тверскою летописью только потому, что его составитель для некоторого времени пользовался Тверскою летописью. Отно- сительно тверских событий сборник этот важен для нас не только по извес- тиям позднейшим, начиная с княжения Ивана Михайловича, но особенно по известию о восстании на Шевкала в Твери. Давно уже мы выразили сильное сомнение относительно справедливости известия, будто бы Шевкал хотел об- ращать русских в магометанскую веру, и вот в упомянутом сборнике Шевка- лово дело рассказано подробнее, естественнее, чем в других летописях, и без упоминовения о намерении Шевкала относительно веры. Шевкал, по обы- чаю всех послов татарских, сильно притеснял тверичей, согнал князя Алек- сандра со двора и сам стал жить на нем; тверичи просили князя Александра об обороне; но князь приказывал им терпеть. Несмотря на то, ожесточение тверичей дошло до такой степени, что они ждали только первого случая восстать против притеснителей; этот случай представился 15 августа; дьякон Дюдко повел кобылу молодую и тучную на пойло; татары стали ее у него отнимать, дьякон начал вопить о помощи, и сбежавшиеся тверичи напа- ли на татар. Что существовало несколько летописей, в которых описывались события конца первой половины XV века, видно ясно из Никоновского сборника под 1445 годом: приведши краткое известие о приходе литовцев на Калугу, сос- тавитель вслед за этим помещает два других пространнейших известия о том же самом событии, прямо говоря: "От инаго летописца о том же". Что каса- ется до современных понятий, религиозных, нравственных, политических и научных, высказываемых в летописи, то в описываемое время в северо-вос- точной летописи голос летописца слышится гораздо реже, чем прежде. Опи- савши мученическую кончину князя Романа рязанского в Орде, летописец об- ращается к князьям с таким наставлением: "Возлюбленные князья русские! не прельщайтесь суетною и маловременною прелестною славою света сего, которая хуже паутины, как тень проходит, как дым исчезает; не принесли вы на этот свет с собою ничего, ничего и не отнесете; не обижайте друг друга, не лукавствуйте между собою, не похищайте чужого, не обижайте меньших родственников своих". Тверской летописец, сказавши о примирении своих князей, прибавляет: "И радовахусь бояре их, и вси вельможи их, та- ко же гости и купцы и вси работники, людие роды и племена Адамова; вси бо сии един род и племя Адамово, и цари, и князи, и бояре, и вельможи, и гости, и купцы, и ремественницы, и работнии людие, един род и племя Ада- мово; и забывшеся друг на друга враждуют и ненавидят, и грызут, и куса- ют, отстоящи от заповедей божиих, еже любити искренняго своего яко сам себе". Особенно сильно раздается голос московского летописца при описа- нии Едигеева нашествия, бедствие которого он приписывает неблагоразумной политике молодых бояр. "Подобает нам разуметь, - говорит он, - вследствие чего агаряне так восстали на нас; не явно ли, что за наши грехи наводит их господь бог, да обратимся и покаемся?.. Быть может, не- которым покажется неприятно написанное нами, быть может, найдут непри- личным, что мы рассказали события, не очень для нас лестные; но все ска- занное нами клонится к тому, чтоб удержать от зла, направить к добру. Мы написали это не в досаду, не в поношение чье-либо, не из зависти к чести честных; мы пишем по примеру начального летословца Киевского, который все события земские не обинуясь показывает; да и первые наши властодерж- цы без гнева повелевали описывать все, что ни случится доброго или не- доброго в земле; хочешь, прочти прилежно того великого Сильвестра Выду- бицкого, без украшений писавшего при Владимире Мономахе. Блага временные и вечные приобретаются не гневом и гордостию, но простотою, умилением и смирением. Отцы наши безгневием, простотою и смирением обрели блага нас- тоящего и будущего века и нам предали; мы же, поучаясь их примером, не преминули описать все приключившееся во дни наши, да властодержцы наши прилежно внимают, избирая лучшее; юноши да почитают старцев, и сами одни без опытнейших старцев да не самочинствуют в земском правлении". Север- ный, теперь, как видно, московский, летописец продолжает неприязненно смотреть на Новгород и его быт, очень неблагосклонно отзывается о новго- родцах, называя их людьми суровыми, непокорными, упрямыми и вместе не- постоянными, вечниками, крамольниками. Из научных понятий летописца мо- жем привести только следующее объяснение случаев, когда молния убивает и когда нет: "Если молния происходит только от столкновения облаков, то не вредит, проходит мимо и угасает, если же при столкновении облаков к ним сойдет небесный свет огненный, пламевидный, и соединится с молниею, то последняя спускается вниз, к земле, и сожигает все, к чему приразится". Новгородская летопись отличается тем же самым характером, какой пока- зан был и прежде. Примету летописца находим в ней под 1230 годом: ска- завши о смерти юрьевского игумена Саввы, летописец прибавляет: "А дай бог молитва его святая всем крестьяном и мне грешному Тимофею пономарю"; в других же списках вместо этого имени читаем: "и мне грешному Иоанну попови". Под 1399 годом выказывается летописец-современник, принимавший теплое участие в церкви Покрова на Зверинце.

Авторские права принадлежат Соловьеву С.М.. Здесь книга представенна для ознакомления.

Hosted by uCoz