История России с древнейших времен(ч.4)

Местом суда назначены сени княжеские, и именно сказано, чтоб князь и посадник на вече суда не суди- ли. Когда на кого дойдет жалоба, то позовник отправлялся на место жи- тельства позываемого и требовал, чтоб тот шел к церкви слушать позывную грамоту (позывницу); если же он не пойдет, то позовник читал грамоту на погосте пред священником, и если тогда, не прося отсрочки, позываемый не являлся на суд, то сопернику его давалась грамота, по которой он мог схватить его, причем тот, кто имел такую грамоту (ограмочий), схвативши противника, не мог ни бить его, ни мучить, но только поставить пред су- дей; а тот, на кого дана была грамота (ограмочный), не мог ни биться, ни колоться против своего противника. Тяжущиеся (сутяжники) могли входить в судную комнату (судебницу) только вдвоем, а не могли брать помощников; помощник допускался только тогда, когда одно из тяжущихся лиц была жен- щина, ребенок, монах, монахиня, старик или глухой; если же в обыкновен- ном случае кто вздумает помогать тяжущимся, или силою взойдет в судебни- цу, или ударит придверника (подверника), то посадить его в дыбу и взять пеню в пользу князя и подверников, которых было двое: один -от князя, а Другой - от Пскова. Посадник и всякое другое правительственное лицо (властель) не мог тягаться за друга, мог тягаться только по своему собственному делу или за церковь, когда был церковным старостою. В слу- чае тяжбы за церковную землю на суд ходили одни старосты, соседи не мог- ли идти на помощь. Как в Двинской, так и в Псковской грамоте назначается прямо смертная казнь за известные преступления, например за троекратное воровство, за- жигательство и проч.; но в обеих грамотах умалчивается о душегубстве; казнили ли в описываемое время за смертоубийство смертию или следовали уставу сыновей Ярославовых? Этого вопроса мы не можем решить; в жалован- ной грамоте Кириллову монастырю князь Михаил Андреевич верейский гово- рит, что в случае душегубства в селах монастырских должно отдавать душе- губца на поруку и за тою порукою поставить его перед ним, князем, а он сам исправу учинит; если же убийцы не будет налицо, то брать виры за го- лову рубль новгородский; но как чинил исправу князь, мы не знаем; знаем только, что по-прежнему люди, уличенные в известных преступлениях, ста- новились собственностию князя: мы видели, что князья упоминают о людях, которые им в вине достались. Что князья предавали смерти лиц себе про- тивных и в описываемое время и прежде, в этом не может быть сомнения; если Мономах и советует своим детям не убивать ни правого, ни виновато- го, то это уже самое показывает, что убиение случалось; притом же число князей не ограничивалось детьми Мономаха. Андрей Боголюбский казнил Куч- ковича, Всеволод III предал смерти враждебного ему новгородского бояри- на; говорят, что казнь Ивана Вельяминова, по приказанию Димитрия Донско- го совершенная, была первою публичною смертною казнию; но мы не знаем, как предан был смерти Кучкович при Андрее Боголюбском; форма здесь не главное. В Новгороде Великом в 1385 году установлено было следующее: посадник и тысяцкий судят свои суды по русскому обычаю, по целованью крестному, причем обе тяжущиеся стороны берут на суд по два боярина и по два мужа житейских. Суд иногда отдавался на откуп: так, в первой дошедшей до нас договорной грамоте новгородцев с князем Ярославом встречаем известие, что князь Димитрий с новгородцами отдал суд бежичанам и обонежанам на три года; в 1434 году великокняжеский наместник в Новгороде продал обо- нежский суд двум лицам - Якиму Гурееву и Матвею Петрову. Мы видели, что в Псковской судной грамоте при спорах о землевладении четырех- или пяти- летняя давность решала дело, но в одной грамоте Иоанна III, 1483 года, есть указание на закон великого князя Василия Димитриевича, которым дав- ность определена в 15 лет. Вот картина гражданского суда, как он производился в описываемое вре- мя. Пред судьею являются двое тяжущихся: один - монах Игнатий, митропо- личий посельский, другой - мирянин, землевладелец, Семен Терпилов. Игна- тий начал: "Жалоба мне, господин, на этого Сеньку Терпилова: косит он у нас силою другой год луг митрополичий, а на лугу ставится 200 копен се- на, и луг тот митрополичий исстарины Спасского села". Судья сказал Сеньке Терпилову: "Отвечай!" Сенька начал говорить: "Тот луг, господин, на реке на Шексне - земля великого князя, а тянет исстари к моей деревне Дорофеевской, а кошу тот луг я и сено вожу". Судья спросил старца Игна- тия: "Почему ты называешь этот луг митрополичьим исстари Спасского се- ла?" Игнатий отвечал: "Луг митрополичий исстари: однажды перекосил его у нас Леонтий Васильев, и наш посельский с ним судился и вышел прав; гра- мота правая у нас на тот луг есть, а вот, господин, с нее список пред тобою, подлинная же в казне митрополичьей, и я положу ее пред великим князем". Судья велел читать список с правой грамоты, и читали следующее: Судил суд судья великой княгини Марфы, Василий Ушаков, по грамоте своей государыни, великой княгини. Ставши на земле, на лугу на реке Шексне, перед Василием Ушаковым, митрополичий посельский Данило так сказал: "Жа- лоба мне, господин, на Леонтия Васильева сына; перекосил он пожню митро- поличью, ту, на которой стоим". Судья сказал Леонтию: "Отвечай!" Леонтий начал: "Я, господин, эту пожню косил, а межи не ведаю; эту пожню заложил мне в деньгах Сысой Савелов: а вот, господин, тот Сысой перед тобою". Сысой стал говорить: "Эта пожня, господин, моя; заложил ее Леонтию я, и указал я ему косить по те места, которые Данило называет своими; до сих пор моей пожне была межа по эти места. А теперь, господин, вели Данило- вым знахарям указать межу; как укажут, так и будет, душа их поднимет, а у меня этой пожне разводных знахарей нет". Судья спросил митрополичьего посольского Данила: "Кто у тебя знахари на эту пожню, на разводные ме- жи?" Данило отвечал: "Есть у меня, господин, старожильцы, люди добрые, Увар, да Гавшук, да Игнат; а вот, господин, эти знахари стоят перед то- бою". Судья обратился к Увару, да к Гавшуку, да к Игнату: "Скажите, братцы, по правде, знаете ли, где митрополичьей пожне с Сысоевою межа? поведите нас по меже!" Увар, Гавшук и Игнат отвечали: "Знаем, господин; ступай за нами, мы тебя по меже поведем". И повели они из подлесья от березы да насередь пожни к трем дубкам, да на берег по ветлу по вилова- тую, по самые разсохи, и тут сказали: "По сих пор знаем: это межа митро- поличьей пожне с Сысоевою". Судья спросил Сысоя: "А у тебя есть ли зна- хари?" Сысой отвечал: "Знахарей у меня нет: их душа поднимет". Тогда обоим истцам назначен был срок стать перед великою княгинею у доклада; посельский Данило стал на срок, но Сысой не явился, вследствие чего Да- нилку оправили и пожню присудили к митрополичьей земле; а на суде были мужи: староста арбужевский Костя, Иев Софрон, Костя Савин Дарьина, Лева Якимов, Сенька Терпилов.

Авторские права принадлежат Соловьеву С.М.. Здесь книга представенна для ознакомления.

Hosted by uCoz